Идеи сколково для малого бизнеса
«Грант в условиях современной России не такое уж большое благо для предпринимателя. При его получении придется провести огромную бумажную работу и проломить не одну бюрократическую стену», — предупреждает Сергей Руденко, генеральный директор юридической фирмы «Красников и партнеры».
Главная же проблема заключается в том, что, получив бюджетные инвестиции, бизнесмену придется документировать каждое свое действие и составлять десятки отчетов. Если что-то пойдет не по плану, всегда нужно быть готовым к тому, что деньги придется вернуть.
«Нам обещали западный подход»
Исполнительный директор компании «Фарма Био» Юрий Дейгин продолжает дело отца — доктора биологических наук Владислава Дейгина, который занимается разработкой препаратов на основе пептидов с 1980-х годов. За это время команда Дейгина-старшего на базе лаборатории Института биоорганической химии РАН разработала и вывела на рынок три препарата — «Тимоген» для восстановления иммунитета, «Тимодепресин» для лечения лучевой болезни и побочных воздействий химиотерапии и «Стемокин» для стимуляции кроветворения и иммунитета. Проектом заинтересовался канадский инвестор, который вложил в вывод этих препаратов на зарубежные рынки около $10 млн. К концу 2000-х лекарства появились и в России.
Дейгины планировали расширить спектр применения уже созданных препаратов и провести клинические исследования новых. В 2011 году им вроде бы улыбнулась удача: недавно созданный фонд «Сколково» предложил проекту резидентство в кластере биомедицинских технологий и грант на развитие. «Устоять было сложно: нам обещали западный подход и внушительную сумму безвозвратных инвестиций», — вспоминает Юрий Дейгин.
«Сколково» одобрил грант в 675 млн руб., он должен был предоставляться в четыре этапа.
Для участия в грантовой программе Дейгины создали новое юрлицо ООО «Фарма Био», которому передали интеллектуальные права на все разработки. Отношения с грантодателем закреплялись «дорожными картами», сметами, календарным планом разработок — всего пришлось подготовить больше десятка документов. По словам Юрия, процесс был сумбурным — сделка стала одной из первых в практике «Сколково», и о многом договаривались по ходу дела, на словах. Например, в календарный план работы был включен минимальный набор действий. «В исследовательской работе многое невозможно четко распланировать. Поэтому мы решили не рисковать и оговорили реперные точки, — рассказывает предприниматель. — Нас уверяли, что главное — результат и придираться к формулировкам никто никогда не будет».
Он не мог предположить, что вскоре все изменится самым роковым образом.
Взгляд со стороны
«В отличие от заемного или инвестиционного капитала, государственные гранты нередко приводят к печальным последствиям. Компания превращается в «грантоежку» — потребителем становится не реальный клиент, а грантодатель. В итоге компания начинает стремиться к выполнению планов любой ценой. А стартап, особенно высокотехнологичный, — это всегда высокая доля неопределенности. Стартапы должны отвечать на ежедневные изменения, корректировать стратегию, пока не нащупают правильную бизнес-модель. Государственные деньги — для тех, кто отчаялся получить их где-либо еще».
«Компания отклонилась от плана»
К 2013 году план работ компания выполнила на 85%. Но завершить испытания новых препаратов так и не удалось. Осенью 2013 года в «Сколково» прошли проверки, инициированные Генеральной прокуратурой и Счетной палатой РФ. Проверяющие оценили объем нецелевого использования или хищения бюджетных средств в 125 млрд руб.
Эти события стали переломными в истории фонда, считает Сергей Жуков, несколько лет возглавлявший космический кластер «Сколково». «Первые два года были золотым временем для фонда — был драйв и вера в то, что можно сделать что-то большое и настоящее, — вспоминает он. — Но во время «наката» на «Сколково» туда пришли специалисты экономического и юридического профиля. Они смогли как-то отбиться — фонд продолжил существовать, но эти люди постепенно захватили власть и стали плодить бесконечные внутренние проверки».
У «Фарма Био» с отчетностью проблем не было, и даже после проверок в «Сколково» все шло по плану. В сентябре 2013 года грантовый комитет фонда одобрил выделение последнего транша.
Однако через месяц в компанию пришли не деньги, а аудиторы от «Сколково». Нарушений они не нашли, но фонд так и не перечислил финальные 113 млн руб. Более того, в мае 2014 года «Фарма Био» получила от фонда иск с требованием вернуть 44,9 млн руб.
«В случае с «Фарма Био» мы обнаружили, что компания отклонилась от плана проведения клинических исследований, одобренного инвестиционным комитетом фонда, потратив средства на другие препараты», — прокомментировали РБК этот случай в пресс-службе «Сколково». По мнению фонда, клинические исследования двух из пяти препаратов проекта переставали быть инновационными и перешли в разряд коммерческих.
«Такое решение могли принять только люди, плохо знакомые со спецификой разработки лекарств. Выявление новых показаний, которые могут лечить уже зарегистрированные лекарства, — это сложный и наукоемкий процесс, — не соглашается Юрий Дейгин. — Самый известный пример — препарат, изначально предназначавшийся для лечения стенокардии, оказался куда более эффективным средством от эректильной дисфункции. Сейчас он известен как «Виагра».
Об исследованиях, не отраженных в календаре, с самого начала знали сотрудники фонда — расходы были включены в цели и смету проекта, команда отчитывалась об их результатах, уверяет предприниматель. Однако в фонде именно календарный план рассматривали как главный документ, определяющий цели проекта.
В «Положении о грантах», составленном в «Сколково» в апреле 2012 года, говорится, что «фонд не вправе требовать возврата суммы ранее предоставленного грантополучателю гранта ни при каких условиях». «Грантовые средства всегда были, есть и будут безвозвратными, но лишь до того момента, пока грантополучатель тратит деньги на заявленные в договоре цели. Решение о выдаче гранта не означает, что с этого момента фонд умывает руки», — заявили РБК в «Сколково». Сотрудники фонда ссылаются на ст. 78 Бюджетного кодекса, где утверждается, что в любом договоре на предоставление государственной субсидии должны быть положения об условии их возврата в случае нецелевого использования.
«По сути дела, новые правила начали действовать задним числом. Людей повально наказывали за то, что раньше вполне укладывалось в правила», — утверждает Сергей Жуков.
Спустя два года после первого иска «Сколково» потребовало от компании вернуть еще 22,8 млн руб. — причиной стали сроки, в которые «Фарма Био» оплатила расходы на исследования третьего этапа.
«Мы не хотели доводить дело до суда и неоднократно пытались договориться с представителями фонда. Но единственное, что нам предложили, — вернуть потраченные деньги, а потом заново пройти экспертизу и грантовый комитет», — говорит Дейгин-младший.
Иск «Сколково» к «Фарма Био» был полностью удовлетворен 6 мая 2016 года, а 12 мая 2017 года отклонена кассационная жалоба.
«Все наши разработки — пять препаратов, среди которых были средства от алкоголизма, стресса и болезни Альцгеймера, — так и не выведены на российский рынок», — резюмирует Дейгин. Сейчас исследования приостановлены — у компании нет на них денег, а инвесторы опасаются вкладываться в актив, ставший проблемным. По словам Юрия, компания будет подавать новые апелляции и продолжит доказывать свою правоту в суде.
«Сколково»: гранты и тяжбы
«Фарма Био» не единственная жертва изменения грантовой политики «Сколково». По расчетам РБК на основе данных картотеки арбитражных дел, сегодня «Сколково» выиграл иски к 11 компаниям на общую сумму более 185 млн руб., еще два дела — в процессе рассмотрения. Самую внушительную сумму взыскали в январе 2017 года с ООО «Органические световые решения» — 53,9 млн руб. Но речь не всегда идет о миллионах. Например, с IT-компании Parallels потребовали 225 тыс. руб., которые та потратила на чай, кофе и фрукты для сотрудников. Parallels согласилась выплатить эти деньги в досудебном порядке. «Наша позиция по этим нарушениям принципиальна: гранты предоставляются фондом за счет субсидий из бюджета, поэтому возврат нецелевым образом потраченного гранта не прихоть фонда, а прямая его обязанность», — комментируют ситуацию в «Сколково».
Представители большинства проектов отказались публично обсуждать тяжбы со «Сколково». «Инвесторы не особенно любят рисковать своей репутацией: «правдорубу» будет сложно привлечь новые инвестиции», — пояснил грантополучатель «Сколково», пожелавший остаться анонимным.
«Творчество администраций на местах»
Проблемы грантополучателей «Сколково» — лишь вершина айсберга. В регионах обвинения в нецелевом расходовании государственных средств стали привычной практикой. Администрации, фонды и центры занятости раздают деньги на создание и развитие бизнеса, а затем требуют их обратно при малейшей оплошности грантополучателя. По словам юристов, суды обычно трактуют нестыковки в грантовых документах в пользу государственных органов.
Впрочем, иногда помогает обращение к бизнес-омбудсменам.
В декабре 2013 года около 70 предпринимателей из Карелии получили гранты на развитие малого бизнеса от 50 тыс. до 300 тыс. руб., а через полтора года грантодатель — администрация Петрозаводска — потребовал возврата средств от 32 предпринимателей из-за нецелевого, как он счел, расходования. Предприниматели обратились к уполномоченному по защите прав предпринимателей в Республике Карелия Елене Гнетовой. По ее словам, анализ подписанных сторонами документов показал: сотрудники администрации включали в договоры о выдаче грантов пункты, не соответствующие положениям нормативных актов. Так, грантополучателя обязывали в определенный срок увеличить объем производства, количество рабочих мест и размер фонда оплаты труда. «Бюджетный кодекс, который регламентирует порядок выдачи бюджетных субсидий, не содержит таких требований. Это уже творчество администраций на местах, — рассказала РБК Елена Гнетова. — Важно, что предприниматели выполнили основную цель: приобрели оборудование, создали бизнес, рабочие места».
Гнетова направила служебную записку уполномоченному по защите прав предпринимателей при президенте РФ Борису Титову и в прокуратуру республики. В декабре 2015 года прокуратура Петрозаводска подтвердила, что перечисленные нарушения нельзя считать нецелевым использованием средств, и администрация изменила типовую форму договора о предоставлении субсидий малому бизнесу. До суда так и не дошло, предпринимателям не пришлось возвращать деньги.
В 2016 году дело одной карельской предпринимательницы все же было рассмотрено в суде. Администрация Сегежского городского поселения выделила 321 тыс. руб. Екатерине Герасимовой, владелице ООО «Красс», на открытие хостела. Полученные деньги Герасимова потратила на закупку мебели, как того и требовали условия гранта, и подтвердила свои действия чеками о покупке. Однако в ответ на отправленный отчет она получила требование вернуть все деньги и уведомление о расторжении договора. Администрация объяснила свои действия тем, что здание, в котором располагался хостел, не было переведено в нежилой фонд, а отчет был сдан не вовремя и в неверной форме. «Но в федеральном законодательстве запрета на размещение хостелов в жилых помещениях нет», — говорит Елена Гнетова. В октябре 2016 года Арбитражный суд признал претензии администрации неправомерными и отклонил иск.
Как получить грант и не оказаться на скамье подсудимых. Советы юристов
1. Определить форму финансирования
Специфическое правовое регулирование грантовой помощи в России отсутствует, поэтому сперва необходимо решить, какие правовые акты будут регулировать отношения компании с грантодателем. Налоговый кодекс РФ определяет грант как безвозмездную помощь, предоставленную для поддержки науки и образования, культуры и искусства, и предполагает строгий контроль за статьями расходования полученных средств. Если же речь идет о прямой государственной субсидии, в дело вступает Бюджетный кодекс. Под грантом иногда понимаются пожертвования, благотворительные взносы или субсидии, выдаваемые в рамках особых государственных программ. Тогда нормативно-правовые акты составляются отдельно для каждого конкретного случая: пожертвование тоже должно быть потрачено по назначению, но расходование средств не так жестко регулируется, как в случае с классическим грантом.
2. Разобраться с налогами
Грант при выдаче не облагается налогом на прибыль, но, чтобы воспользоваться этой привилегией, нужно соблюсти ряд обязательных условий. Так, грант должен быть предоставлен на безвозмездной и безвозвратной основе; использоваться для проведения программ в сфере образования, искусства, культуры, охраны здоровья населения, охраны окружающей среды, защите прав и свобод человека или проведения конкретных научных исследований; быть использован строго по целевому назначению.
3. Все документировать
Даже самые доверительные отношения с грантодателем не освобождают грантополучателя от соблюдения формальностей. Каждая договоренность или действие должны быть зафиксированы — в случае возникновения спора телефонные разговоры, переписка в почте или мессенджерах не будут иметь силы. Соответствовать стандартам должны все документы, начиная с запросов, заявок и документации для участия в программе, поэтому каждую новую бумагу стоит передавать на проверку юристу, даже если грант еще не получен. Особое внимание нужно уделить основному договору с грантодателем, обсудив «на берегу» каждый его пункт. Например, в нем должно быть оговорено, какой из документов — бизнес-план, календарный план, перечень целей или финансовая смета — будет основным при оценке результатов освоения гранта. Обычно им признается бизнес-план.
4. Не отклоняться от цели
Нецелевое использование средств чаще всего становится яблоком раздора между бизнесменом и грантодателем. Формулировка предполагает не только достижение основной задачи — создание работающего бизнеса, но и соответствие каждой операции целям, прописанным в документах. Уделить внимание придется не только фактическому использованию средств, но и правильному документальному оформлению процесса. В рамках отчета по использованию гранта предприниматель должен будет предоставить счета, накладные, информацию о произведенных операциях, договоры, на основании которых производились платежи и др.
5. Правильно выбрать контрагентов
Связи с непроверенными подрядчиками тоже могут стать причиной для отзыва гранта — если какой-то из пунктов договора с грантодателем будет нарушен по вине подрядчиков, крайним все равно станет грантополучатель. Поэтому при заключении подрядных договоров нужно убедиться, способен ли партнер реально исполнить контракт — хватает ли у него сотрудников, достаточна ли материальная база и т.п. Фиктивные договоры, которые позволят сэкономить на одном пункте и перекинуть часть средств на другой, — очень плохая идея: эти нехитрые манипуляции, скорее всего, быстро будут обнаружены и станут причиной для возбуждения уголовного дела о мошенничестве.
Подготовили: Антон Жданов (Eterna Law), Сергей Руденко («Красников и партнеры»), Андрей Саунин (адвокат частной практики), Максим Крупышев («Юристы России»).
«Выходцы из России создали продукты, известные во всем мире»
Чем занимаются в фонде «Сколково»? Выйдет ли он на самоокупаемость? Сможет ли российский рынок инноваций догнать западный и что для этого необходимо сделать? В преддверии форума «Открытые инновации» «Лента.ру» задала эти и другие вопросы председателю правления фонда «Сколково» Игорю Дроздову.
«Лента.ру»: Как в «Сколково» выбирают объекты для инвестиций?
Дроздов: В силу закона фонд «Сколково» на данный момент не может участвовать в капитале стартапов, поэтому поддержку такого формата мы не оказываем. Но сейчас у нас совместно с РВК создано юридическое лицо Skolkovo Ventures, которое, в свою очередь, будет инвестировать в том числе и в стартапы.
Пока мы находимся на этапе сбора соинвесторов, фактическое инвестирование не началось. В любом случае оно будет происходить не за счет денег самого «Сколково», мы выступим как управляющая компания, распределяющая средства, полученные от РВК и частных инвесторов.
А эта структура чем будет руководствоваться при выборе компаний, в которые будут вкладываться средства?
Будет инвестиционный комитет, осуществляющий выбор. Существенную роль в нем также будут играть представители тех инвесторов, которые вложат средства в фонды, находящиеся под управлением «Сколково». В выборе объектов будут участвовать профессиональные управляющие, понимающие этот рынок. Чтобы усилить их мотивацию, обязательным условием для этой команды профессионалов является вложение их собственных средств.
Они будут рассчитывать на какой-то возврат от инвестиций?
Конечно. В любом случае, если частные инвесторы вкладывают средства в фонд, они это делают для того, чтобы заработать.
Что считается критерием успеха для резидента «Сколково»?
Выручка и объем привлеченных инвестиций.
Рассчитывает ли «Сколково» на громкий успех и новаторство опекаемых начинаний (например, условно, создать вторую Apple) или на не особо инновационные, но уверенно растущие и приносящие прибыль проекты?
Мы рассчитываем и на то, и на другое. Наша конечная цель заключается в появлении громких историй успеха — и некоторые наши компании уже достаточно известны в своих нишах на мировом уровне. Перед нами стоит задача сделать так, чтобы подобных чемпионов было как можно больше (хотя их, вероятно, по определению много быть не может). К тому же мы способствуем формированию широкого класса технологических предпринимателей — тех, кто зарабатывает этим себе на жизнь.
Если говорить о том, чем мы больше занимаемся — инновациями или зарабатыванием денег — то, конечно, внимание «Сколково» сфокусировано на инновациях. В этом смысле мы отличаемся от Фонда развития интернет-инициатив, поддерживающего стартапы в области интернета. Это хорошие проекты, может быть, не все из них отличаются технологической новизной, но они коммерчески успешны. Мы же заинтересованы и в поддержке тех компаний, которые продвигают технологически интересные продукты, но, возможно, не станут лидерами на мировом уровне. Таким образом «Сколково» помогает формированию широкого класса технологических предпринимателей.
Сможет ли вообще российский рынок инноваций на равных конкурировать с западным?
Называть какие-то конкретные сроки было бы спекуляцией. Наша задача состоит в том, чтобы увеличить число людей, вовлеченных в технологическое предпринимательство, в несколько раз (а то и в несколько десятков раз). К тому же многие выходцы из России создали продукты, известные во всем мире. Нам бы хотелось, чтобы это продолжалось и дальше, чтобы эти люди находили возможности для самореализации в России, а не уезжали за границу.
С чем связано то, что российские компании за 2016 год подали 996 заявок на международные патенты, в то время как лидеры в сфере инноваций (США, Германия, Япония, Корея и другие) — от 20 до 50 тысяч?
Это связано не с отсутствием инноваций в России, а с общими проблемами, с неумением выходить на зарубежный рынок. Патентование за рубежом — затратная история, и если вы не представляете, как это окупить, то в ней нет смысла. Кстати, хочу сказать, что 20 процентов из названного выше — заявки, поданные сколковскими компаниями.
Надо иметь в виду, что такая ситуация говорит не о качестве наших разработчиков. Здесь учитываются именно российские юридические лица. Законодательство так устроено, что если наши соотечественники оказываются за рубежом, то, как правило, они подают заявки напрямую в зарубежные патентные ведомства, поэтому в этой статистике не присутствуют. Так что говорить об этом как о показателе таланта выходцев из России не совсем точно.
Возвращаясь к вопросу об инновациях и зарабатывании денег: насколько вас интересуют такие успешные, но достаточно скучные стартапы, которые впоследствии могут превратиться в компании на манер 1С или немецкой SAP?
Может быть, для широкой публики в них ничего особенно интересного и нет, но с точки зрения технологических подходов и решений, безусловно, — есть. Естественно, существуют и востребованы рынком разработки разного уровня. Например, есть решения, развивающие тему онлайн-образования. Навскидку кажется, что ничего сверхинновационного в них нет (хотя это далеко и не всегда так), но это очень полезные и востребованные продукты. А есть существенно более сложные для массового потребителя вещи — такие как технологии, обеспечивающие надежное хранение большого объема данных с использованием достаточно ограниченного по возможности резервирования ресурса.
С другой стороны, для публики может быть интересно, что один из наших стартапов разработал первое в мире лекарство от гепатита D или, скажем, технологию распознавания лиц. Две наших компании входят в мировой топ-5 фирм-лидеров в этой сфере.
Кто использует эти технологии?
Например, банки интересуются ими, правоохранительные органы.
То есть они пока нигде не внедряются?
На каких площадках?
В банках. Там активно присматриваются к этим технологиям, инвестируют в них и используют у себя.
«Сколково» вообще рассчитывает получать прибыль или это исключительно государственная история для продвижения наших инноваций?
Задача выйти на самоокупаемость стоит. Конечно, то, что мы ограничены в инвестировании наших средств в стартапы и приобретении доли в них, существенно ослабляет наш потенциал. Даже если компания из «Сколково» будет сверхуспешна и заимеет капитализацию в миллиард долларов в США, мы с этого ничего не получим.
Но определенные источники дохода у нас есть. Мы сейчас оказываем услуги нашим компаниям для того, чтобы идеи превратить в бизнес: доступ к оборудованию, защита интеллектуальной собственности, таможня, акселерационные программы — помощь в выходе на рынок. Такого рода сервисы мы предоставляем пусть за небольшие, но деньги, и они представляют определенный источник дохода для «Сколково». Второй источник, который скорее связан с компенсацией наших текущих расходов, — недвижимость. Мы сдаем тем же стартапам и работникам и жилые помещения, и офисы.
Что вы ждете от форума «Открытые инновации» в этом году?
Хочется, чтобы эта площадка стала действительно интересной для технологических предпринимателей, для малого и среднего бизнеса. Представители госкомпаний в нем традиционно участвуют, но формат хотелось бы расширить. Форум продолжается три дня, и каждый день посвящен своей теме. В первый день проходят встречи представителей инновационного бизнеса между собой, обмен опытом, суждениями о происходящем — встречи без галстука и пиджаков. Второй день — государственный, а третий — общественный, визионерский, когда мы организуем дискуссии и будем рассуждать о том, каким образом технологии изменят наши общество.
В рамках форума пройдет круглый стол «Legal Tech. Роботы вместо юристов, программный код вместо права». Считаете ли вы, что искусственный интеллект сможет конкурировать с профессиональными юристами? Какие функции юриста искусственный интеллект способен заменить уже сейчас?
Я бы не говорил о конкуренции — скорее о помощи искусственного интеллекта юристу. Если говорить в целом о каких-то визионерских подходах и мировых трендах, то мы запланировали большую международную конференцию 1 декабря в «Сколково», посвященную именно Legal Tech, и эта тема будет глубоко и серьезно обсуждаться именно тогда, а сейчас, на «Открытых инновациях», мы ее лишь немного коснемся.
В моем представлении искусственный интеллект будет помогать гражданам разбираться в существующих регламентах, нормах и так далее. Есть определенный барьер между человеком и нормами права, и здесь посредником обычно выступает человек — юрист, который вас консультирует, или чиновник, разъясняющий вам что-то, если вы приходите за госуслугами. Искусственный интеллект может такого человека в некоторых случаях заменить, упростить гражданину жизнь в мире, где все регламентировано процедурами, о которых он порой даже не догадывается.
Юристам ИИ поможет разбираться в огромном количестве правовых актов. Сейчас они, конечно, пользуются правовыми базами, но все равно это полуавтоматизированная работа: всю выдачу нужно так или иначе проверить на релевантность, сделать аналитические выводы. Искусственный интеллект сделает все это за юриста, которому останется только верифицировать результат и, может быть, что-то подправить.
Существуют и другие направления, связанные, например, с привлечением ИИ к нормотворчеству, но никто всерьез сейчас не ставит вопрос о том, что искусственный интеллект заменит юристов. Хотя, возможно, это будет происходить при выполнении определенных, достаточно типовых операций. Примеры уже есть и сейчас — когда водителей автоматически привлекают к ответственности за превышение скорости на основе данных, полученных с камер.
По вашему мнению, в юриспруденции перспективно применение блокчейна — как журнала прецедентов, подлинность которого защищена криптографически?
Думаю, да. Само изучение права начинается с понятия «юридический факт» — это событие, с которым закон связывает возникновение, изменение и прекращение прав и обязанностей. Квалификация правовых отношений часто связана с доказыванием этих фактов. В этом плане технология блокчейн, которая позволяет фиксировать факты, может иметь широкое применение.
Сейчас этим, в частности, занимается нотариус, и блокчейн смог бы составить конкуренцию этой профессии. Более того, при помощи блокчейна можно фиксировать более широкий круг фактов по сравнению с нотариусом.
Существуют ли сегодня какие-нибудь российские разработки в сфере юриспруденции?
Есть компании, занимающиеся улучшением качества поиска и анализа нормативных актов . Существуют технологии автоматизации подготовки исковых заявлений по типовым ситуациям. Есть направления, занимающиеся разработкой так называемых смарт-контрактов, исполняющихся без дополнительной воли сторон. Обычно вы заключаете договор, обязуясь выполнять его положения, но его исполнение также зависит от вашей воли. Если вы не исполняете договор, то суд может понудить вас это сделать. Смысл смарт-контрактов заключается в том, что исполнение происходит без вашего участия. Все происходит автоматически, даже если вы передумаете и не захотите исполнять положения договора. Весь спектр возможностей мы обсудим с юристами и технарями на конференции 1 декабря.
Какие юридические профессии появятся в ближайшие годы?
И судьи, и прокуроры, и адвокаты, и консультанты останутся, но, наверное, с точки зрения обучения подход изменится. Все сферы знания становятся все более междисциплинарными, и это предполагает не только взаимопроникновение отраслей права. Гуманитарные науки все более тесно переплетаются с естественными, и если раньше было легче представить себе юриста, не обладающего знаниями в области техники, то, на мой взгляд, в будущем потребность в знании технологических основ для юриста возрастет. Можно представить, что без этого будет невозможно даже осуществлять правоприменительные действия или консультирование.
Наконец, изучение и обучение праву построено не на заучивании каких-то норм. Юрист не должен знать их наизусть, потому что они будут драматически меняться, мир станет развиваться все быстрее. Поэтому понадобится понимание общей логики права, его основных институтов, принципов и подходов, а также умение адаптироваться к меняющимся экономическим отношениям.
7 главных заблуждений российских бизнесменов (деньги не любят тишину, а бизнесу не нужна гениальная идея)
Андрей Шапенко
Заблуждение № 1: Россия — это большой рынок
Россия — самая большая в мире страна, но размер экономики и рынков не определяется размером территории. Как ни считай, доля России в мире по населению, ВВП, объему торговли и ключевых рынков составляет не более 2% (а по ряду показателей в последние годы даже уменьшается). В экономическом отношении Россия сейчас — это средняя страна на периферии, с довольно плохим логистическим потенциалом.
Если предприниматель хочет построить действительно крупный бизнес, он должен выйти за границы нашей страны и встроиться в глобальную конкуренцию и кооперацию. Некоторым это уже удалось — за четверть века российские компании среднего размера лидируют на мировых рынках в своих нишах: ABBYY, Kaspersky, Parallels, Luxoft, NT-MDT. Зарубежная выручка этих компаний может существенно превышать выручку внутри страны.
Выходить на внешние рынки страшно: много барьеров — язык, культура, законодательство, неизвестные потребители и агрессивные конкуренты. Но все угрозы перевешиваются потенциальной выгодой от успеха за пределами России.
Заблуждение № 2: чем больше ресурсов, тем лучше
Российский бизнес обычно растет через слияния и поглощения. Обычная практика — строительство вертикально интегрированных структур (вспомним ресурсные и «тяжелые» компании с их попытками выйти на зарубежные рынки). При этом производительность у них в разы меньше, чем у аналогов из стран ОЭСР: «Роснефть» на одного сотрудника добывает вдвое меньше нефти, чем BP и Shell, а на «АвтоВАЗе» (даже после масштабной оптимизации персонала) на одного работника производится автомобилей в 5 раз меньше, чем в General Motors.
Малый и средний бизнес в этом отношении гораздо более эффективен. Ведь большинству небольших компаний приходилось начинать с малого — например, свой первый офис ABBYY арендовала у детского сада, а SPLAT, не имея средств на маркетинг, продвигала зубную пасту через аптечные сети. Эти компании развивались «на свои» — без привлечения средств от сторонних инвесторов.
Начинающие предприниматели должны понимать: технология, продукт и клиенты (которым этот продукт нужен) важнее, чем «тяжелые» активы, тысячи сотрудников и стартовый капитал. Деньги и активы можно занять, а вот хороший продукт и клиентов — вряд ли.
Заблуждение № 3: для бизнеса нужна гениальная идея
Многих начинающих предпринимателей останавливает отсутствие прорывной идеи, которая, по их мнению, должна быть драйвером бизнеса. В действительности большинство успешных российских компаний не имеют уникальных бизнес-идей. «Одноклассники», «ВКонтакте», Ozon, «Тиньков», KupiVIP, Avito, «Магнит» и многие другие лишь построили качественный продукт, сервис или бизнес-модель вокруг давно известной потребности рынка.
Большинство венчурных инвесторов принципиально не инвестируют в идеи, которые не показали свою работоспособность на других рынках. Письма со словами «уникальный проект» они сразу же отправляют в корзину. Ценность бизнеса определяется не идеей, а ее исполнением и командой, которая ее реализует.
Заблуждение № 4: никому нельзя доверять
Во всем мире бизнес строится на доверии — его отсутствие автоматически увеличивает издержки. В России общественное доверие на среднем уровне — выше, чем в Болгарии и Греции, но ниже, чем в скандинавских странах. Наша проблема в том, что мало кто кому верит, и за это платят как потребители, так и бизнес. Российские интернет-магазины вынуждены держать высокий оборотный капитал и выстраивать собственную логистику, поскольку потребители расстаются с деньгами, только увидя товар (а «Почте России» как логистическому оператору не доверяет вообще никто).
Из-за управленческой паранойи и стремления все делать самому зачастую бизнес обрастает непрофильными активами. Иногда они превращаются в самостоятельный прибыльный бизнес, но чаще — размывают управленческий фокус и затраты.
Снять сливки с рынка сможет первый сломавший порочный круг недоверия, как это сделали ВР и Shell, первыми в России внедрившие принцип пост-оплаты на АЗС. Они понимали, что потенциальный ущерб от автолюбителей, которые «забыли заплатить», существенно ниже, чем возможный рост доверия потребителей к бренду. Сегодня эта модель в Москве работает практически в каждой сети и стала новым стандартом клиентского сервиса.
Заблуждение № 5: деньги любят тишину
Это правило и сейчас верно для крупных частных капиталов, но начинающему бизнесу (в первую очередь — малому) оно может лишь навредить. С открытостью в России всегда было сложно: в советское время бизнес запрещали, в 90-е — приезжала «крыша», а в 2000-е компанию могли отжать. Но сейчас, когда в мире доминируют социальные сети, в открытости гораздо больше выгод, чем угроз.
Показательный пример — Dodo Pizza Федора Овчинникова. С самого основания компания действует предельно открыто: выкладывает в сеть свои бизнес-планы и отчеты, находит инвесторов с помощью краудфандинга и позволяет клиентам через веб-камеру наблюдать, как готовится пицца. В сочетании с продуманной бизнес-моделью такой подход дал свои плоды — всего за 5 лет Dodo стала крупнейшей сетью пиццерий в России. По состоянию на май этого года, компания и ее франчайзи открыли 193 пиццерии в 9 странах, в том числе на предельно конкурентных рынках США и Китая.
Заблуждение № 6: чтобы стать предпринимателем, не обязательно учиться
Чтобы стать успешным предпринимателем средней руки, диплом МВА обычно не нужен. Исследование бизнес-школы «Сколково» показало, что большинство основателей средних российских компаний, успешных на мировых рынках, имеют техническое образование и не учились в бизнес-школах.
Но если вы хотите совершить рывок из среднего в крупный бизнес (или перейти из малого в средний), образование не помешает. В опыте бизнес-школы «Сколково» есть немало примеров, когда бизнесмены, пройдя учебную программу, затем приводили на нее свою управленческую команду (так сделал, например, Евгений Демин из SPLAT).
Немало компаний основано выпускниками SKOLKOVO Startup Academy: BelkaCar (Екатерина Макарова), 2Can (Николай Жмуренко), Plov.com (Ильхом Исмаилов), LegalSpace (Артем Голдман), Babystep.tv (Айнар Абдрахманов). А выпускнику программы МВА Михаилу Семенову учеба помогла существенно увеличить объемы бизнеса QBik (предоставляет быстросборные архитектурные решения для фестивалей).
Заблуждение № 7: бизнес — это только про деньги
Все больше российских компаний понимают важность экологического и социального аспектов бизнеса. Термин «устойчивое развитие» уже прочно вошел в лексикон западных предпринимателей. Их российские коллеги пока делают в этом направлении только первые шаги.
Так, предприниматель Гузель Санжапова из Екатеринбурга организовала производство меда с ягодами в деревне, чтобы возродить семейную пасеку (это было главной целью) и помочь заработать местному населению (социальный аспект). Она закупила оборудование в Германии и четыре раза подняла деньги на Boomstarter. Бренд для нового дела позаимствовала у своего предыдущего бизнеса по производству галстуков-бабочек — Coco Bello. В итоге продукция, несмотря на высокую цену, раскупается полностью. В работу компании вовлечена почти половина из 50 жителей деревни, а Гузель строит планы по расширению производства.
Читайте также: президент Московской школы управления «Сколково» Андрей Шаронов — о качествах, которыми должен обладать человек, чтобы открыть свое дело
Источники: http://www.rbc.ru/own_business/26/05/2017/5926b8d89a7947207fb06e9c, http://m.lenta.ru/articles/2017/10/05/skolkovo/, http://incrussia.ru/understand/7-glavnykh-zabluzhdeniy-rossiyskikh-biznesmenov-dengi-ne-lyubyat-tishinu-a-biznesu-ne-nuzhna-genialn/
